dxdt.ru: занимательный интернет-журнал

Как и прежде, с ПРО (то есть, со стратегической противоракетной обороной) связана куча расхожих “непоняток”. А ведь самостоятельно более или менее разобраться в основных свойствах вопроса – многим под силу. Просто нужно верно разложить составляющие задачи “по полочкам”.

Прежде всего, требуется понять контекст, в котором появляется та стратегическая ПРО, о которой сейчас все пишут. Контекст такой: борьба с использованием суперсовременных технологий против классических МБР, накопленных десятки лет назад. Тут и появляется первый ключевой момент. Для построения практической ПРО нужен технологический отрыв. Если технологии, используемые ПРО и теми межконтинентальными ракетами, против которых оборона строится, близки, то преимущество будет на стороне “нападающих” ракет (конечно, с поправкой на количество ракет и подобные моменты).

Итак, ПРО действует по “классическим” МБР. Такая МБР, имеющая смысл, понятно, только вместе с пусковым комплексом и внутри неких непростых “процедур” сопровождения и применения – это очень сложная и чувствительная штука. Причём, по понятным причинам, устроен весь комплекс так, что если что-то пошло “не по плану”, то успешного удара МБР нанести не может. Даже с технической стороны, если отбросить организационные моменты, например, боеголовка представляет собой устройство, которое в случае поломки само по себе не взрывается – для успешного “подрыва” нужно, чтобы все очень точные механизмы сработали верно и чётко. Это очередной важный момент: схемы и алгоритмы массированного применения МБР – довольно уязвимы и неустойчивы, поэтому обесценить весь атакующий потенциал можно уже одним точным и выверенным контрударом.

Эффективная ПРО включает в себя несколько типов средств перехвата и несколько типов средств наблюдения. Эти средства можно разбивать “по эшелонам”, но нужно иметь в виду, что зоны ответственности этих “эшелонов” – заметно пересекаются, иначе возникают сложности по передаче целей “на обслуживание” между ними. Почему так, понятно из соображений времени реакции и обязательных погрешностей, возникающих в работе системы.

Для противоракетной обороны тем лучше, чем ближе можно подобраться “первой линией” (“эшелоном”) к стартовым позициям ракет. Это касается и перехватчиков, и, особенно, систем наблюдения (разведки). “Первый залп” работает по стартующим ракетам, и (возможно, с упреждением по времени) по шахтам, по наземным и подводным комплексам. “Первый залп” очень важен. Для успешного первого залпа потребуются маловысотные гиперзвуковые маневрирующие перехватчики – их пока только испытывают.

Несложно посчитать, что перехватчик, двигающийся со скоростью около M=5 (пять скоростей звука), преодолеет 1000 километров приблизительно за 11 минут. Это, заметьте, очень малое время для принятия важных решений.

Сами по себе гиперзвуковые аппараты, действующие в земной атмосфере на малой высоте – всё же довольно заметные объекты. Сложно выполнить такой аппарат скрытным: в полёте он нагревается, его сопровождает ударная волна, хорошо заметный спутный след. Поэтому применять подобные перехватчики с больших дальностей (несколько тысяч километров) не будут. По уже отработанной для крылатых ракет практике, перехватчики будут базироваться на подводных лодках, кораблях и, что особенно важно, на больших и медленных беспилотниках, которые уже выполнят малозаметными во всех смыслах. Такие носители должны иметь возможность осуществлять длительное патрулирование. Поэтому сейчас велик интерес к дирижаблям и “инновационным” летательным аппаратам, использующим, например, непосредственно солнечную энергию для полёта.

Размещение перехватчиков именно на “мобильных платформах” составляет очередной важный “процедурный момент”. В отличие от наземных баз, “мобильные платформы” (подводные, просто морские и воздушные) дают возможность для быстрой эскалации конфликта. То есть, в рамках подготовки, наличие “позиционных районов” у границ никого не раздражает, потому что ударные силы накапливаются и строятся вдали от этих границ. В случае конфликта, носители достаточно быстро и несколько заранее расставляются на подходящие для атаки позиции.

Неверно думать, что тех 10-15 минут, которые требуются гиперзвуковому перехватчику для прибытия в район стартовой позиции МБР, хватит для безопасного старта ракеты. Не хватит, потому что единственное практичное применение таких перехватчиков, это когда они стартуют раньше перехватываемых ракет. В рамках доктрин с “упреждающим ударом”, такое агрессивное использование ПРО, является логичным и последовательным. Тем более, что даже если перехватываемые ракеты и не стартовали, то выходит, что “атака выполняется по военным объектам”, по ракетным шахтам и установкам. О примерах применения крылатых ракет для упреждающего разрушения военной инфраструктуры вполне европейских стран – наверное, не нужно напоминать.

Промежуточный итог: ПРО требует “технологического отрыва” и проектируется против “классических МБР”, которые накоплены ранее, десятки лет назад; задача стратегической ПРО не “перехватить ракету”, а сорвать массированный ответный удар, – на то она и стратегическая, – поэтому элементы ПРО должны начинать действовать с упреждением по времени, а не по факту нанесения удара (этот момент постоянно упускают из виду в “широкой прессе”); гиперзвуковые беспилотные системы – важный базовый элемент ПРО, который сейчас усиленно развивают.

(Продолжение следует.)

()