dxdt.ru: занимательный интернет-журнал

Между прочим, камуфляжные рисунки на тканях, предназначенных для пошива военного обмундирования, тщательно исследуют. Исследуют ещё с тех пор, как впервые массово внедрили (во время Второй Мировой, хотя первые опыты были сильно раньше). Цели – понятны: определить, какой именно рисунок максимально скрывает бойца в том или ином пейзаже. Методы исследования включают, скажем, статистический анализ результатов наблюдений группами испытуемых: статиста одевают в различные “текстуры” и размещают на фоне пейзажа, на разном расстоянии от наблюдателей, “наблюдатели” же должны заметить статиста. Есть и другие исследовательские инструменты, вплоть до компьютерного анализа цифровых снимков “тестовых сцен”.

Камуфляжные рисунки по результатам исследований изменяют. В принципе, несложно проследить развитие, сравнивая полевую форму разных лет. Конечно, всё то же самое актуально и для техники (всех видов, не только наземной). Так что тема развивается. А поэтому понятно, что в будущем камуфляж останется, но будет другим. Интересно, каким именно?

Думаю, что тем, кто следит за темой, в голову первым делом приходит “плащ-невидимка”. Действительно, исследования в этом направлении ведутся. Есть уже заметное число открытых научных публикаций, рассказывающих, как можно с помощью специальных материалов добиться настоящей невидимости в том или ином диапазоне электромагнитных волн. Речь о технологиях, реализующих “огибание” прикрываемого оболочкой объекта электромагнитными волнами. Но, с другой стороны, создание практических тканей-невидимок, годных для полевого использования – дело далёкого будущего. (Хотя, опытные образцы таких тканей мы увидим уже в течение ближайших семи-девяти лет.)

В более близкой перспективе актуальны другие решения. Что это может быть? Например, динамический рисунок. “Электронные чернила”, потребляющие минимум энергии, уже есть. Их научились сопрягать с гибкими поверхностями. При использовании в качестве камуфляжа, нити, создающие рисунок, вплетаются (привариваются?) в ткань, а нужный рисунок выставляется вшитым микроконтроллером.

Камуфляжные текстуры редко обладают большим разнообразием цветов, чаще решение вообще практически “монохромное” (изменяется “насыщенность” одного, опорного, цвета). Геометрия рисунка – важнее. Поэтому, с цветопередачей как раз не должно возникнуть проблем (понятно, что непросто сделать электронные чернила на прочной ткани ещё и разноцветными). А вот геометрия рисунка на такой динамической ткани легко выставляется любая.

Рисунки находятся в памяти носимого компьютера. В простой реализации выбор узора производится либо на основе характеристик освещённости (видеокамеры, закрепляемые на касках, уже есть), либо на основе времени суток (часы в микроконтроллере), либо на основе местоположения бойца на карте (навигация работает), либо с учётом сразу всех этих параметров. Наверное, должен быть и ручной режим. Очевидное развитие, по мотивам живой природы, – динамический узор, конструируемый компьютером на основе наблюдения окружающей “текстуры”.

Такая ткань, в статусе опытного экземпляра, реализуема уже сейчас. Тем более, что в природе такие системы встречаются (кальмары, рыбы). В общем, ткань-хамелеон уже конструируют, нужно только реализовать сопряжение с системой управления.

Опять же, схема годится и для техники. Тут вместо ткани – специальная плёнка. На первый взгляд, задача с техникой проще, потому что не нужно делать гибкую ткань, постоянно работающую “под нагрузкой”. Но в реальности никакого упрощения нет: с техникой свои проблемы – нужно лучше следить за радиоэлектронной (а равно и ИК) заметностью, разные части имеют разную рабочую температуру и так далее.

Снижение заметности, кстати, это другая “камуфляжная” задача. Снижать ИК- и РЛ-заметность требуется и для пехотинцев, не только для техники. Активные элементы в ткани тут тоже помогут.

Современные биотехнологии продвинулись очень далеко. Похоже, через несколько лет реализуют давнишние планы по выращиванию в лабораториях “с нуля” “монстров” с нужными характеристиками. Доступность вычислительных мощностей и неплохо уже проработанный математический аппарат для моделирования – всё это позволит вычислить нужные биологические “ключи”, и конструирование организмов заработает на полную катушку. (Сейчас ещё не на полную работает, как видно.)

Биологические системы только на первый взгляд могут показаться непрочными и уязвимыми. На практике есть и очень живучие, и очень прочные организмы. Конструкторы смогут собрать воедино нужные особенности. Биохимия позволяет выращивать самые разные живые ткани, которые могут быть и броней, и какими-нибудь антеннами, и усилителями электромагнитных сигналов, да и всякими другими агрегатами тоже. Правда, процесс выращивания очень сложно выстроить. Но компьютеры помогают.

Сейчас умеют конструировать метаматериалы с заданными свойствами, которые не встречаются в природе. Можно предположить, что опыт проектирования и изготовления метаматериалов соединят с биологией. Таким образом, искусственные организмы получат в свой состав ткани с уникальными свойствами. Скажем, на базе таких тканей можно вырастить сверхчувствительные глаза с широким воспринимаемым диапазоном частот. Отлично подошли бы глаза, которые видят в терагерцевом участке спектра – получилось бы “проникающее” зрение. (Хорошо отработанная фантастами идея со “стелс-кожей”, делающей носителя невидимым, из этой же области.) Очевидно, что биологический организм может сам восстанавливаться, наращивать способности и так далее.

Разработку технологий выращивания таких организмов до сих пор затрудняло то, что всю научную изощрённость процесса чрезвычайно сложно охватить единым взором. В своё время, по этой же причине, например, тормозилось создание сверхзвуковых самолётов. Да и много чего ещё тормозилось. Нынче математика и компьютеры довольно глубоко проникли в передовую биологию. Так что вычислительный инструмент, который позволит сформировать “единый взор”, вот-вот появится.

Если сравнивать с классическими электронно-механическими роботами, то, вроде бы, у искусственных организмов не так уж много преимуществ. В ближайшей перспективе, роботы тоже смогут иметь функцию самовосстановления после повреждений. Смогут менять форму и подпитываться всякой захваченной биомассой (или мусором). А уж оснастить робота сенсорами и разнообразным оружием – даже проще. Всё отлично.

Есть только одна важная особенность.

Для выпуска роботов нужна хорошо отлаженная высокотехнологичная цепочка, базирующаяся на весьма глубокой и многоступенчатой переработке имеющихся на нашей планете исходных полезных ископаемых. Вспомните: там и хитрые полупроводники с присадками, и высоколегированные стали, и редкоземельные металлы, и непростые полимеры, и сложные текучие масла, и ещё всякое разное. Нужны химические заводы, промышленные комбинаты, сборочные цеха. И высококвалифицированный персонал.

Добротно сконструированный биологический механизм – сам себе и химический завод, и промкомбинат, и сборочный цех. Перспективный военный монстр может вылупляться из яйца и прибавлять в росте, поедая отходы из столовой. Требуется лишь некоторый уход, как, например, за коровой. Это что касается персонала.

Проблема в том, что обычные организмы – всем нам привычные животные, – растут крайне медленно. Армия механических роботов успеет отстроится за долгие месяцы. Но ведь именно поэтому в списке перспективных направлений исследовательских агентств (например, DARPA) значатся проекты по ускорению метаболизма в целом и отдельных “синтезирующих” биологических процессов. Биологию искусственных организмов наверняка можно ускорить.

Существовало немало технологий, которые, с развитием технического прогресса, вдруг переставали решать возложенные на них задачи, несмотря на то, что раньше вроде бы неплохо с этими задачами справлялись. Хрестоматийный пример, хорошо известный из военной истории: классический металлический доспех, служивший сотни лет, но вдруг ставший бесполезным на поле боя, после появления доступного лёгкого огнестрельного оружия. Или, скажем, какие-нибудь старые криптосистемы (хоть бы известные механические шифровальные машины), которые при наличии, в качестве вычислителя, даже современного смартфона раскрываются за секунды. Или – парусный торговый флот. Паровозы какие-нибудь. В общем – примеров много.

Теперь возьмём один из самых известных современному человеку “механизмов с секретом”, выполняющих некие “криптологические” функции в быту, – это обыкновенный механический замок, дверной, к примеру. Замков таких миллиарды. Они в разнообразии встречаются в каждом современном доме. Замок можно сломать, а можно открыть неразрушающими методами, используя легитимный ключ, его копию или отмычку.

Технологии развиваются. Благодаря всё тем же доступным компьютерам, копии ключей нынче научились делать просто по фотографиям. То есть, оказывается, достаточно сфотографировать связку ключей, лежащих себе где-нибудь на столе, с помощью мощного объектива с большого расстояния – чтобы тут же, практически за какие-то минуты, используя специальную машинку с программным управлением, изготовить отличную копию ключа. Копия, кстати, хороша тем, что замок открывается штатным способом, поэтому позже оказывается чрезвычайно сложным доказать, что кто-то куда-то там проник.

Но дело обстоит ещё интереснее. Подавляющее большинство современных механических замков устроены, мягко говоря, весьма просто. Даже неполная информация о ключе, о конфигурации деталей конкретного замка, помогает быстро и без разрушения замок открыть с помощью отмычек. Сейчас даже сформировался такой вид интеллектуального спорта, когда замки (без, понятно, “родных ключей”) опытные энтузиасты открывают на скорость, просто ради того, чтобы открыть. Прогресс в этом спортивном хобби – он только подчёркивает то, насколько плохо защищены замки.

Итак, технологии развиваются снова. Понятно, что уже прямо в этом году (или даже несколькими годами ранее) можно построить измерительное устройство, с автоматическим управлением, с хитрыми сенсорами и микрокомпьютером внутри, которое будет самостоятельно определять тип замка и вычислять конфигурацию его “секрета”, будучи помещённым в замочную скважину. На следующем шаге вторая часть устройства, сопряжённая с измерителем, автоматически засовывает свои усики-манипуляторы куда там в замке положено, и – пожалуйста, дверь открыта, следов взлома нет.

Проблем с вычислением отпирающей засов комбинации – нет, так как обычные механические замки целиком полагаются на то, что атакующему их специалисту не известно внутренне устройство данного конкретного замка. Если устройство известно в деталях, то нужную конфигурацию компьютер может элементарно определить, что называется, от противного – даже не нужно перебирать какие-нибудь варианты “кодов”, как это делается во многих способах вскрытия с помощью отмычек (там используются всякие покачивания-подёргивания и так далее).

Собственно, об универсальных электронных отмычках уже не первый год пишет пресса, а сейчас сообщения о подобных устройствах встречаются всё чаще. Нет никаких технологических запретов, мешающих их существованию в современной нам реальности. Просто, скажем, они сейчас из-за дороговизны находятся в распоряжении “тех, кому действительно надо”, а это всё сплошь молчаливые люди, с пресс-конференциями не выступающие (см., кстати, всякие художественные произведения по теме).

Как только подобные электронные отмычки подешевеют, а это должно произойти вот буквально в ближайшие годы, обычные механические замки, все подряд, зараз перейдут в разряд бесполезных технологий. Большинство из современных замков специалист и так открывает за секунды, используя самое простое оборудование (вспомните, хотя бы, нашумевший после обнародования метод, известный в Сети как lock bumping). Развитие электроники и программного обеспечения приведёт к тому, что открыть можно будет практически любой современный механический замок одним универсальным устройством, в автоматическом режиме, незадумываясь (последнее очень важно).

Какие замки станут использовать в будущем? Ведь понятно, что замки – нужны. Наверное, очевидное решение: замена замков на электронные, с микрочипами внутри и электрическим приводом засова. Электронный замок исследовать сложнее. Если приплюсовать сюда электронный ключ, который тоже содержит чип, то получается довольно сложная для аналитика система. Электрические цепи и всякие там дополнительные детали, открывающие засов, также можно хорошо защитить от “атакующих” – речь же идёт о неразрушающем отпирании замка. Но возникают известные проблемы: для работы замку (или ключу) требуется электричество, а система получается непростой, “многофакторной”, и, поэтому, возможно, не самой надёжной.

Если вернуться к упомянутой в начале заметки истории с доспехами, то окажется, что технический прогресс всё же помог обеим сторонам: появилась броня нового поколения и бронежилет сейчас – это стандартный элемент экипировки. Новые технологии помогут развивать и механические замки, тем более, что направление развития – известно. Например, в замках будущего могут появиться некие “обманки”, направленные на то, чтобы сбить с толку автоматический измеритель. Можно устроить замок так, что даже доступ в замочную скважину, для измерения параметров, потребует использования специального жала ключа (собственно, уже сейчас для замков с хорошей секретностью в списке основных проблем, стоящих перед взломщиком, получение правильной заготовки для ключа).

Схему с несколькими взаимосвязанными подсистемами защиты вообще можно развивать дальше, привлекая новые параметры физического ключа: например, рабочая часть ключа изготовлена из нескольких материалов, обладающих определёнными механическими свойствами; для успешного открывания замка требуется не только совпадение формы ключа, но и совпадение расположения участков из этих разных материалов. (Такие замки, кстати, уже есть.)

Также напрашиваются совсем хитрые решения с многоступенчатым доступом к разным элементам замка, использующие в качестве секрета промежутки времени. То есть, в данной схеме для анализа следующего участка, после того, как открыт предыдущий – просто нет времени; при этом, определить нужную последовательность и вычислить интервалы времени для каждого этапа – довольно сложно, автоматический измеритель вряд ли справится. Реализуется механически. В теории, можно так сделать, что вообще не получится открыть за разумный минимум попыток, не имея оригинального ключа (грубо говоря, примером тут является хорошо известная схема с одновременным поворотом двух ключей, ну или двух “частей” одного). Есть ли такие замки уже? Вряд ли.

Вот.

Какие ещё идеи?

Люди давным давно умеют строить подземелья. Современные технологии позволяют возводить огромные “пещеры” за разумное время. Главное, что “пещеры” научились делать очень прочными, используя в том числе и особенности рельефа, под которым подземелья устраивают. Все знают, что особо защищённые бункеры строят внутри гор и “складок местности”.

Большие подземные укрепления могут скрывать и завод, и базу подводных лодок. И, кстати, авиационные соединения. Впрочем, подземные аэродромы – не самое главное. Главное, что подземные сооружения научились хорошо строить, а вот наблюдать за тем, что происходит под землёй, обнаруживать ходы, норы, пещеры, бункеры – пока получается очень плохо. В случае, например, с наземным строительством такого принципиального дисбаланса нет. Да, самолёты-разведчики и спутники-шпионы могут увидеть, что в том или ином месте планеты, вероятно, начато подземное строительство. Но не более того: что именно строят, каковы объёмы и назначение сооружений – тут выводы делать очень сложно. Судите сами: при использовании современных технологий и намеренном сокрытии работ, даже отвалы грунта вовсе не обязательно полностью делать снаружи.

Информированность всегда была важнейшим фактором при принятии тех или иных важных решений, особенно стратегических. Но если неизвестно, какие вражеские заводы где зарыты – то принимать стратегические решения сложно. С тактической частью тоже проблема. Например, для планирования операций нужны хорошие карты. Карту вражеского города можно построить, используя спутниковые снимки. Как построить карту подземелий, в которые нет доступа?

Приплюсуйте к сказанному тот факт, что уничтожение подземных сооружений с воздуха – также задача весьма сложная. В итоге оказывается, что разрушение хорошо подготовленной подземной инфраструктуры некоторого государства с помощью дистанционных атак с воздуха большая проблема, даже для высокотехнологичных Штатов. Поэтому технологии подземного строительства (отрасль вполне гражданская) – на подъёме. Подземные заводы были и раньше, например, во времена Второй мировой. С тех пор строительные технологии ушли далеко вперёд – представьте, что можно построить теперь.

Довольно давно я упоминал подземных автономных роботов, которые могут действовать в военных целях. Это как раз второй аспект освоения подземелий. Вспомним, что хороших “подземных радаров”, с достаточным разрешением, в наличии нет. Следующим шагом нужно вспомнить уже неоднократно возникавшую в научной фантастике идею о том, что самоходные подземные механизмы уже несколько лет назад приползли в ключевые точки и теперь только ждут сигнала, чтобы, например, взорваться. Неприятная ситуация, да. Тем более, что, например, во многие крупные города, являющиеся портовыми, для подземного аппарата открыт вход “с моря” – начать бурить можно ещё под водой и пройти-то каких-то один-два километра. Впрочем, это фантастика.

Но в реальности следующая, если так можно выразиться, среда, которую будут осваивать сперва мобильные системы, а потом и средства наблюдения – это подземный мир. DARPA, например, уже вовсю заказывает “подземные радары” и тому подобные штуки. Автономные подземные роботы – уже, видимо, есть.

Кстати, в развитие предыдущей ссылки. Лазер, конечно, это новая штука. Но слишком “частная”. Так, можно провести интересные эволюционные параллели (они ниже по тексту, вместе с выявлением реальных “новинок”). Да, лазер доставляет энергию к цели на максимально возможной скорости. Использовав такой литературный приём, как гипербола (не кривая!), можно написать, что лазер, условно, действует мгновенно.

Впрочем, при поправке на современную скорость электронных вычислителей, для сколь-нибудь практических дистанций лазер действует далеко не мгновенно. Считайте сами: тридцать километров – это около 0.1 миллисекунды для лазерного луча. Где-то один порядок можно “накинуть”, так как требуются “прицеливающие” и “установочные” импульсы и каждый из них должен сбегать туда и обратно (пять импульсов – вот вам и дополнительный порядок). Итак, получаем оценочное “время реакции” в 1 миллисекунду. Процессор, работающий с частотой 100 МГц, успеет отщёлкать 100000 (сто тысяч) тактов за это время. 100 МГц – это не очень быстро, по современным меркам, верно? Но сто тысяч тактов на подходящем оборудовании позволяют вычислить решение не самой простой системы дифференциальных уравнений, например.

Переходим к эволюционным параллелям. Развитое огнестрельное оружие позволило отправлять пули в цель с практически мгновенной, по сравнению с человеческими возможностями восприятия, доставкой. Тем не менее, сейчас артиллерийские снаряды успешно сбивают теми же лазерами или “противоракетами”. Достаточно высокоскоростные ПТУР успешно перехватывают на подлёте к танку перспективные системы “активной защиты” (не давно известные, а новые, с управляемыми противоракетами – очень эффективно, особенно по ПТУР, применяемым в комплексе с “ложными целями”).

Мощный боевой лазер – это, конечно, новое поколение. И да, тут достигается физический предел скорости. Но “принципиально нового” тут нет.

А “принципиально новое” – это “многомерная” информационная структура, которая появляется “на поле боя” и без которой, например, тот же противоракетный лазер бесполезен. Возможности получать, обрабатывать и разделять между “потребителями” самую разнообразную информацию о тактической обстановке в реальном времени, – для военизированного киберпространства найти эволюционных параллелей не получится. Второй аспект “принципиально нового” – это военные роботы, которые, по-сути, реализуют “проекцию” киберпространства в реальность, позволяют этому пространству в реальности присутствовать. Постоянно обменивающиеся между собой потоками информации машины, быстро, достаточно автономно (в “поведенческом” смысле) и полностью согласованно действующие группой – у этого явления тоже нет эволюционных предтеч в истории военного искусства: насколько я помню, управляемые из командного центра полчища крупных насекомых никакими древними армиями не применялись.

А почему строят и проектируют сравнимых с человеком по размерам шагающих военных роботов, перенимающих биомеханику живых четвероногих организмов? Не только потому, что фантасты о таких роботах писали.

Дело в том, что нужны роботы, способные действовать вместе с человеком, в составе небольших боевых подразделений (ну вот как сейчас собаки состоят на службе). При этом человек весьма и весьма “универсален” в плане преодоления различных преград рельефа. А вот, например, чисто колёсные платформы – они сильно ограничены в возможностях передвижения по сложным “рельефам” (лестницы, стенки, окна, трубы – это всё сложно для колёсных платформ). Но так как тип роботов, о котором речь, должен действовать вместе с человеком, непосредственно “работая” на том же “рельефе”, то становится очень важной соответствие “универсальности человека”: чтобы не быть обузой, робототехнические системы должны обладать сравнимыми возможностями в плане преодоления рельефа, иначе, как в случае с колёсными, робота придётся то и дело перетаскивать вручную. Вот поэтому системы и будут шагающими. И тут ещё нужно учитывать, что востребованы подобные боевые роботы, прежде всего, при операциях в городах. (Собственно, об этом же писал, например, Азимов, тем не менее, часто забывают о “специфике вопроса”.)

Сейчас есть собаки. Иногда используются другие животные (гораздо реже). Зачем же их заменять? Причин для замены животных – не так много, зато они веские. Самая главная – это способность к “электронной коммуникации”, к подключению в вычислительные сети. Информационные системы робота изначально проектируются так, чтобы легко сопрягаться с сетевой средой, там понятно с алгоритмами и сигналами. А можно ли незатратно подключить к сети “информационные системы” собаки? Вряд ли. По крайней мере, тут гораздо больше неясностей. Поэтому более вероятно появление чисто механических систем. (Ну или собаки-киборги – тоже вариант.)

Близится эпоха возрождения дирижаблей. Не то чтобы дирижабли совсем были позабыты, но новые технологии позволяют найти дирижаблям новые применения. Для чего пригодятся дирижабли в не столь далёком будущем? Для решения самых разных задач.

Наиболее очевидная, наверное, это длительное воздушное патрулирование. Дело в том, что одно из главных преимуществ летательных аппаратов легче воздуха в том, что они могут летать длительное время, не тратя много топлива.

То есть, дирижабль с автоматическим управлением, начинённый разведывательным (наблюдательным) оборудованием, может непрерывно патрулировать границу или какую-то территорию сутками и месяцами. Если, конечно, погода совсем не испортится. Впрочем, в очень многих регионах мира несовместимая с дирижабельным полётом погода приключается редко. Тут нужно напомнить, что идея наблюдательного дирижабля – старая: наблюдения вели ещё с воздушных шаров, веками ранее.

Подвешенный в воздухе дирижабль может служить неплохим ретранслятором в сетях радиосвязи. Три-пять дирижаблей, с подвешенным к ним оборудованием, позволят быстро организовать над огромной территорией высокоскоростную и надёжную сеть передачи данных. А это особенно важно для специальных сетей, разворачиваемых над театром военных действий. Да, спутники – это хорошо, к спутникам все привыкли. Но нельзя отказываться от дополнительной технологии, для спутников недоступной, в силу физических особенностей атмосферы и удалённости от поверхности Земли. Что интересно: дирижабль, работающий опорным узлом сети связи, можно сделать дешёвым (относительно самолётов, конечно) и необитаемым. А значит потеря нескольких подобных узлов не будет существенной потерей.

Более футуристичное: дирижабль-авианосец. Большой беспилотный дирижабль служит базой для некоторого числа мелких беспилотников. Приложений – масса: разведка городских, к примеру, территорий (беспилотники “десантируются” в город, возвращаются с результатами наблюдений); ударный резерв, заранее выводимый в нужный район (актуально, скажем, над открытым морем и в береговой полосе); противоракетные системы, работающие в комплексе с несколькими РЛС, и так далее. (Кстати, самолёты, правда, не беспилотные, уже базировались на дирижаблях, в краткую эпоху цеппелинов.)

Дирижабль, в принципе, может служить недорогим воздушным транспортом. Но, к сожалению, медлительность тут полностью исключает все военные применения таких транспортов. Но тем не менее, у дирижаблей сейчас весьма радужное будущее.

Итак, воздушный океан более или менее освоен перспективными автономными роботами (летающими, то есть, беспилотниками). Поверхность земли также освоена довольно хорошо, тому подтверждением соревнования роботов, устраиваемые DARPA. Водная поверхность – также в списке неплохо освоенных автономными роботами “пространств”. В самой ближайшей перспективе – подводные автономные роботы, тут уже многое сделано. Внимание – вопрос: что дальше?

Ответ, в общем-то, найти несложно: дальше нас ждут подземные автономные роботы и, что особенно интересно, роботы “комбинированные”, способные передвигаться под землёй, по земле и под водой (как вариант). Для подземных роботов, кстати, потребуется довольно хитрая навигация, ведь с GPS и радиоволнами вообще – под землёй большие проблемы.

Подземные роботы весьма полезны. Могут пробираться в бункеры. Могут закопаться где нужно, “уснуть” и ждать “часа X” годами: поиски подобных роботов, правильно сконструированных, весьма затруднительны.

(Фото: Herrenknecht)

Ракетное вооружение истребители используют очень давно. О применении в Первую Мировую ракет против воздухоплавательной техники я писал ранее.

Повсеместное внедрение ракет в качестве основного вооружения истребителя задержалось на долгие годы только потому, что требовалось разработать управляемые, а лучше – ещё и самонаводящиеся ракеты. Дело в том, что неуправляемые ракетные снаряды особой эффективностью, в качестве вооружения истребителя (“воздух-воздух”), не отличались.

(Европейская ракета с воздушно-реактивным двигателем “Метеор”.)

Между прочим, именно отсутствие серийного “истребительного” управляемого ракетного оружия у Германии во Вторую Мировую сыграло одну из ключевых ролей в том, что немецкие реактивные истребители (Ме 262) оказались бесполезны в качестве сил ПВО.

Надо сказать, что самонаводящиеся ракеты “воздух-воздух” в течение довольно длительного периода своего развития (первое, второе, третье поколение) вообще не демонстрировали особого “интеллекта”. Например, ракеты с ИК-сенсорами наводились по элементарному “алгоритму” “погони”, то есть довольно тупо преследовали яркое тепловое пятно сопла вражеского истребителя при стрельбе вдогон.

Такое положение вещей с “ракетным интеллектом” в первую очередь определялось возможностями бортового оборудования: использовалась аналоговая радиоэлектроника, не отличавшаяся алгоритмической гибкостью. В редукцию “ракетного интеллекта” вносило немалую лепту и требовавшееся в расчётах и мат. моделировании сохранение понимания алгоритмов наведения и принципов работы аналоговой “начинки” ракеты (ведь и на стороне конструкторских работ мощные компьютеры стали доступны далеко не сразу). Ракеты сильно поумнели только тогда, когда цифровая вычислительная техника прочно укоренилась по обе стороны от сборочной линии: и на борту ракеты, и на столах разработчиков. И продолжают умнеть.

Какие ракеты нас ждут в ближайшем будущем? Прежде всего – более маневренные и более “интеллектуальные” (в рост “интеллектуальности”, кстати, внесёт свой вклад и широкое использование комбинированных, по принципу действия, сенсоров: например, известный тандем ИК-видео+РЛС). “Интеллекта” добавит то, что современная микроэлектронная элементная база наконец-то позволяет разместить на борту несколько очень мощных вычислителей, с огромной памятью (и для данных, и для команд). Маневренность возрастёт благодаря новым двигателям и большим возможностям по управлению полётом ракеты (тут опять “виновата” микроэлектроника).

Маневренные перспективные ракеты (ждать предсерийных образцов осталось год-два, что-то уже появилось) будут делать несколько заходов на цель, самостоятельно (или с помощью истребителя) обнаруживая эту цель снова, если она вдруг “потерялась”. Истребитель сможет перенацеливать ракету, уже находящуюся в полёте (уже кое-где реализовано), – весьма важный аспект при обстреле несколькими ракетами группы целей на большой дальности. Понятно, конечно, что ракеты смогут атаковать цель, расположенную практически в любой конфигурации относительно истребителя (обязательно будет “закрыто” 360^o по азимуту).

(Израильская ракета Python 5)

Изменятся алгоритмы наведения: суперсовременная ракета сможет наводиться по сложной траектории, заранее рассчитывая не только все возможные “точки встречи”, но и планируя собственный расход энергии. Тут нужно отметить, что очень помогут новые двигатели, в том числе и воздушно-реактивные. Они не только увеличат время полёта при наличии тяги двигателя (а это очень важный параметр для ракеты), но и позволят головке наведения управлять этой тягой в зависимости от тактической обстановки. Например, можно уменьшить тягу с целью снижения скорости полёта на определённом отрезке траектории. (Да, вовсе не обязательно ракете “воздух-воздух” лететь с максимальной скоростью: иногда торопиться уже некуда.)

Появятся ракеты сверхбольшой дальности (сильно больше ста километров). При этом у всех ракет “воздух-воздух” расширится диапазон дальностей, на которых их можно применять. То есть есть тенденция движения от строгого деления на ракеты “ближнего боя” и “дальнего боя” к универсальности.

В общем, подождём пару лет – будет много нового.