dxdt.ru: занимательный интернет-журнал

Кстати, известно, что для развития древней криптографии большое значение имела система письменности. Так, фонетический алфавит, состоящий из букв, позволяет конструировать шифры простой замены, которые можно эффективно использовать без всяких там вычислительных машин. (Такой шифр, например, основан на подстановке вместо буквы открытого текста буквы шифротекста из того же алфавита с использованием некоторой таблицы замены.) В фонетическом письме слово записывается несколькими буквами, при этом буквы фиксируют не смысл слова, а его звучание. По сути, фонетическое письмо – первая система кодирования звука, с целью записи для последующего воспроизведения. Отчасти поэтому, используя алфавит и сложные правила подстановки, удавалось проектировать и внедрять довольно стойкие, – ну, для докомпьютерной древности, – шифры.

А вот если у вас иероглифическое письмо, то ситуация складывается иная. Иероглифов много. Для записи сложного понятия может быть достаточно одного иероглифа. Да, в теории, подстановку по таблице можно сделать и здесь. Более того, расшифровка содержательного сообщения из трёх-пяти иероглифов без знания ключа может оказаться принципиально невозможной: из-за того, что валидных вариантов слишком много. Но при этом таблица замены должна быть огромной. Это проблема. Фонетический алфавит позволяет представить все слова соответствующего языка, и при этом содержит обозримое число знаков. А иероглифов слишком много: даже если ограничить список допустимых в сообщениях символов, таблица получится неудобной. Ну и как тут развивать криптографию?

Оказывается, в этом году исполнилось 25 лет штатовской программе ATF (Advanced Tactical Fighter), фактическим результатом которой является F-22. То есть, будет некоторым преувеличением сказать, что самому F-22 исполняется четверть века, но, в общем, историческая ситуация близка к этому. В рамках ATF, в начале 80-х годов прошлого века, выбирали из нескольких концептуальных предложений, к 90-м переросших в несколько прототипов. В дальнейшем финансы сосредоточились вокруг F-22, который, собственно, и был выпущен серийно.

Учитывая сильно возросшую скорость развития технологий, 25 лет – это очень много. Например, 25 лет назад не было многих конструкционных материалов, доступных сейчас; микроэлектроника вообще находилась примерно на два поколения “в древности”, особенно в том, что касается важнейших радиокомпонентов для РЛС.

Интерпретировать же данную историю можно по-разному. С одной стороны, результат 25-летней программы до сих пор подкидывает всякие неожиданности, приводящие к тотальным запретам на полёты новейшего истребителя. С другой стороны, потенциальные глобальные, не штатовские, конкуренты только сейчас, через четверть века, готовят к серийному производству сравнимые (в теории) самолёты.

Новые архивные файлы, касающиеся наблюдений НЛО, и обработки этих наблюдений правительственными структурами Великобритании, опубликовали на сайте государственного архива – см. по ссылке.

Популярное англоязычное понятие “security through obscurity” можно выражать на русском разными способами, например “безопасность через неизвестность”, или “безопасность с помощью незаметности”, или ещё как-то, главное, сохранить смысл концепции, в которой для обеспечения безопасности используется сокрытие некоторой информации о мерах защиты.

Сейчас традиционно пишут, что упомянутый принцип не работает. И это более или менее логично звучит для “математических” криптосистем, а в других случаях принято спорить. Но сейчас не об этом. Интересно, что все споры обсуловлены происхождением этой концепции. Вот есть такая вполне научная дисциплина: техническая (инженерно-техническая) защита информации. К этой области относятся и методы чисто физической защиты разных помещений, в которых находятся носители информации. Тут незаметность средств и методов защиты как раз повышает безопасность. Банальный пример: если реальный график обхода помещений сотрудниками охраны вывешен на видном месте, а рядом указана схема расположения датчиков различных сигнализаций – то задача по скрытному проникновению в защищаемое помещение сильно облегчается; значит, уровень обеспечения безопасности падает. Вот отсюда и растут корни концепции. Потому что физическая защита информации старше, чем “компьютерная”.

Между прочим, казнозарядные схемы огнестрельного оружия, будучи довольно очевидным решением, известны ещё с 15-16 веков – всякие там бомбарды и им подобные. То есть, это вовсе не придумка 20-го века, как, оказывается, многие полагают. Использовалась, например, приставная камора (это, грубо говоря, такая отдельная деталь, которую наполняли порохом и для выстрела прикрепляли к казённой части ствола). Соответственно и казнозарядное стрелковое оружие всё это время пытались конструировать, тоже в 16 веке и, понятно, позже.

Но старые казнозарядные схемы, при массовом изготовлении, были неработоспособны на практике, потому что непросто прикрепить камору (без гильзы) к стволу так, чтобы пороховые газы не прорвались при выстреле наружу через щели в месте соединения. А для того, чтобы реализовать хорошую казнозарядную схему, потребовалось придумать унитарный патрон с гильзой, – прочной, но растяжимой (это свойство нужно как раз для запирания патронника), – и воспламеняющим капсюлем. Кстати, в первых унитарных патронах с бумажной гильзой (сгоравшей при выстреле), капсюль размещался внутри, между пороховым зарядом и пулей. Для воспламенения при выстреле длинная игла прокалывала весь пороховой заряд. Это речь о 40-х годах 19 века – тогда “винтовка-игольчатка” уже была казнозарядной, понятно. А позже патрон переделали, введя металлическую гильзу, что позволило отказаться от ненадёжной иглы в пользу современного ударника (капсюль переместили на донце гильзы).

Интересное наблюдение: часто можно услышать рассуждения о стрелковом оружии и его истории, в которых определяющая роль отводится патрону, калибру и типу самой пули. При этом как-то уходит из вида тот факт, что у всякой винтовки, пистолета и т. д. – есть конструктор. Конечно, калибр и патрон – важны. Но конструктор выбирает их из соображений оптимального устройства механизмов оружия. Это особенно заметно, если взглянуть на историю и эволюцию этих механизмов (даже от древних мушкетов к современным винтовкам). Оружие создаётся для достижения конкретных целей, которые определяют конструкцию его механизмов. Выпуск специальных боеприпасов можно наладить отдельно (так уже неоднократно случалось), если преимущества нового оружия компенсируют неудобства от использования нестандартного патрона. Поэтому и калибры, и патроны бывали (и бывают) всякие разные. Но, конечно, влияние стандартизации отменить нельзя, хотя оно тут является чем-то вроде бонуса.

Очевидно, без механизмов, обеспечивающих ведение огня, патрон бесполезен, а оптимальное устройство механизмов – залог надёжности и эффективности применения оружия. И вот именно развитие техники применения огнестрельного оружия определяет всю его историю. Собственно, сам унитарный патрон появился как решение, позволившее применять более надёжные и удобные конструкции оружия – то есть, использовать новые механизмы, с возросшей степенью технического совершенства.

Да, есть баллистика и полёт пули. Для конкретного типа пули, понятно, важны параметры полёта, но вовсе не сами по себе, а лишь в рамках конструкции оружия, которая как раз и задаёт диапазон для “баллистических” параметров. Похоже, что во многом по этой причине – то есть, из-за конструктивных различий в типах огнестрельного оружия, – и появилось современное разделение по распространённым калибрам для пистолетов, штурмовых винтовок, пулемётов.

Продолжение истории можно наблюдать на примере новейшего электромагнитного оружия: вид, форма, материалы снаряда здесь опять подбираются в первую очередь под параметры “разгонного” механизма, позволяющего достичь нового уровня эффективности применения.

Сейчас обсуждают сообщения о некотором секретном малозаметном вертолёте, который, вроде бы, использовался во время недавней громкой специальной операции США на территории Пакистана. Вообще, странно сомневаться, что, например, ЦРУ имеет на вооружении уникальные летательные аппараты, самые разнообразные, собранные всего в нескольких экземплярах. Это обычная практика для спецслужб. Вертолёты, самолёты, модифицированные в той или иной степени – есть и, очевидно, используются. А секретный бюджет в Штатах всегда немалый.

Традиция подобных аппаратов старая. Но всякая огласка если и происходит, то в сильно преломлённом виде. А самая, наверное, нашумевшая история подобного рода – это принадлежавший ЦРУ высотный разведчик U-2, сбитый над территорией СССР 1 мая 1960 года. В тот раз, для прикрытия операции, пока в ЦРУ непонятно было, при каких именно обстоятельствах потерян самолёт, совместно с NASA спешно подготовили ещё один U-2, в “особой” раскраске (типа, это всё “насовские” самолёты). Я более подробно писал об этом случае раньше: “История с покраской U-2“.

На фото ниже – автомобиль из 1914 года. Классический, то есть. На второй фотографии – обратите внимание на одно из колёс (выделено), там единственная шина “повышенной проходимости”, все другие шины как-то не блещут протекторами. Так вот, раньше были другие требования: “…по крайней мере на одном из колёс одной оси”:

(Фото: LOC, на шину внимание обратили в потоке Flickr.)

А вот кстати, контекст, в котором развиваются идеи противоракетной обороны, – он сложился в 50-х годах прошлого века. И это важный контекст. Во Второй мировой с ПВО сложилось всё очень плохо, противостояние выиграли бомбардировщики: как известно, их налёты наземная ПВО вообще не могла остановить, да и истребители не особенно помогали (особенно ночью). При этом появилось атомное оружие, средством доставки которого также являлась стратегическая бомбардировочная авиация.

Как раз эта угроза и привела к очень быстрому развитию ракетной ПВО, потому что нужно было надёжно прикрыть города от потенциальных налётов небольших групп бомбардировщиков, которые могли иметь катастрофические последствия. Сделать это истребителями – нереально, потому что потребовались бы постоянные дежурства большого числа самолётов в воздухе. Управляемые ракеты “земля-воздух” проблему решили, к середине 50-х.

То есть, ситуацию переломили и возник, как минимум, паритет средств ПВО и бомбардировочной авиации. Бомбардировщики уже не имели шансов просто так прорваться к стратегическим целям, потому что такие цели прикрыли кольца зенитно-ракетных комплексов.

Но параллельно развивалось направление, позволившее в 60-х принять на вооружение межконтинентальные баллистические ракеты. Ракета – не бомбардировщик. Продолжение развития, думаю, понятно. Это и есть контекст современной ПРО.